Евросоюз перед вызовом белорусско-российского конфликта. Пойдет Евросоюз на альянс с Россией против Лукашенко? Есть ли вероятность нового сближения между Минском и Брюсселем? Какой будет судьба европейских санкций? На эти темы в программе «Пражский акцент» рассуждают: из Минска – политолог Сергей Богдан, из Варшавы – эксперт Центра международных отношений Войцех Бородич-Смалински, из Берлина – руководитель центра имени Бэртольда Бейца Немецкого совета внешней политики Александр Рар. Ведущий – Юрий Дракохруст.

Евросоюз перед вызовом белорусско-российского конфликта. Пойдет Евросоюз на альянс с Россией против Лукашенко? Есть ли вероятность нового сближения между Минском и Брюсселем? Какой будет судьба европейских санкций? На эти темы в программе «Пражский акцент» рассуждают: из Минска – политолог Сергей Богдан, из Варшавы – эксперт Центра международных отношений Войцех Бородич-Смалински, из Берлина – руководитель центра имени Бэртольда Бейца Немецкого совета внешней политики Александр Рар. Ведущий – Юрий Дракохруст.

Дракохруст: В вихре белорусско-российского конфликта – жесткого газового столкновения и текущей информационной войны, «крестных батек» и взаимных обвинений президентов во лжи – на втором плане оказался еще один игрок – Европейский Союз. Но это и понятно и закономерно. Какой в этом конфликте видит нынешнюю позицию Европы и ее перспективу немецкий политолог Александр Рар?

Рар: Евросоюз в этой ситуации может только ждать и смотреть, как будет развиваться ситуация между Минском и Москвой в будущем. Я считаю, что мы имеем дело с личным конфликтом между Лукашенко и Путиным с Медведевым. Я полагаю, что Россия ожидала от Лукашенко шагов к более тесному сближению, вплоть до создания унитарного государства. Лукашенко против этого, поэтому Россия разговаривает с ним жестко, на том же языке, на которым разговаривают с ним Соединенные Штаты Америки. Надо набраться терпения и стараться развивать все возможные формы сотрудничества в рамках «Восточного партнерства», которое дает Беларуси много возможностей. Быстро или медленно, но прагматично идти в сторону Евросоюза. Я думаю, что Евросоюз будет изучать, анализировать конфликт между Минском и Москвой, но углублять его, влазить в него не будет. У ЕС в нет этом геополитических интересов. В то же время Евросоюз надеется, что энергетическая безопасность, от которой в Европе зависит наше благосостояние в сфере энергетики, не будет поставлена под угрозу. С этой точки зрения Евросоюз будет предлагать Беларуси ту форму сотрудничества, которую в свое время Западная Германия предлагала Советскому Союзу. Ее смысл – через торговлю и экономику добиться политических изменений в Беларуси. Такая тактика, я думаю, будет выбрана ЕС. Я думаю, что она приведет к более конкретным результатам, чем размахивание дубинкой, и поможет развитию двусторонних отношений.

Дракохруст: Действительно ли Евросоюз в этой ситуации может только ждать? Ведь ситуация уникальна. Годами говорилось, что белорусский режим держится на российских дотациях и на политической поддержке Кремля. И вот и дотации сокращаются, и нынешнюю информационную война никак поддержкой не назовешь. А Евросоюз может только ждать? Разве? Сергей, как вы полагаете?

Богдан: Только ли ждет Евросоюз и только ли Евросоюз ждет? Я не хотел бы сводить позицию Запада к позиции только Евросоюза. На Западе установился консенсус – Лукашенко пока менять не будем, это приемлемый временный вариант для упорядочения Беларуси. Яркий показатель этого консенсуса – то, что Александр Милинкевич скорее всего не будет участвовать в этих выборах, поскольку, как говорят в оппозиционных кругах, денег на свою кампанию на Западе он не нашел. Это лучший подарок для Лукашенко, устраняется один из самых важных противников власти на этих выборах. Так что я не сказал бы, что тут есть только ожидание. И, кроме того, поскольку установился консенсус в том, что пусть остается Лукашенко, у оппозиции появились проблемы с поддержкой на Западе, она активно ищет поддержки у России. Оппозиция озвучивает многие идеи, которые хочет услышать Москва, и ведется на многие российские шаги. Для Запада сейчас действительно важна идея, о которой сказал господин Рар, – изменить белорусскую политику через торговлю и экономику. А это приемлемый вариант и для самого Лукашенко. Ведь он же не отказывается меняться. Если мы посмотрим на политическую историю его режима с самого начала, то увидим, что Лукашенко действительно гнется до полного оппортунизма.

Дракохруст: Войцех, согласны ли вы с такими трактовками? Эта политика – размывания, размягчения режима через торговлю и сотрудничество – рассчитана на годы и даже десятилетия. Если наши коллеги правы, то получается, что должного текущего ответа на текущий вызов в Евросоюзе просто нет. Возможно, ожидание было бы успешной политикой, если бы Евросоюз и в разгар белорусско-российского конфликта просто продолжал политику, которая дала свои плоды в предыдущий период. Но насчет этого есть определенные сомнения. «Медовый месяц» отношений между Евросоюзом и Беларусью остался в прошлом. По мнению многих политика диалога и ангажирования официального Минска зашла в тупик. Яркими проявлениями этого тупика стал и конфликт вокруг опального Союза поляков Беларуси и как всегда элегантные результаты местных выборов в Беларуси. Насколько плодотворной выглядит в новых условиях приверженность тупику? Или это не тупик, а правильный, только долгий путь?

Читайте также  Евросоюз намерен в ближайшие дни упростить визовый режим с Украиной, заявила во вторник верховный представитель ЕС по иностранным делам и политике безопасности Федерика Могерини.

Бородич-Смалински: Можно согласиться со словами господ Рара и Богдана. Но нужно вспомнить, какие по умолчанию цели имела инициатива «Восточного партнерства» – приблизить 6 постсоветских стран к ЕС не через демократию и реформы, а через экономику и торговлю. Ясно, Евросоюз будет ждать, поскольку он не имеет механизмов ускорения или сдерживания изменений. ЕС приобрел опыт во время «оранжевой революции» в Украине, который показал, что мы можем ангажироваться на быстрые изменения, но если в обществе нет ответственных политиков, то результаты этих изменений долго не продержаться. Евросоюз знает, что Александр Милинкевич и другие кандидаты не имеют большой поддержки в обществе. Знает также, что падает рейтинг и Александра Лукашенко. Но также знает, что ему нет альтернативы. Поэтому, чтобы способствовать переменам, и было принято решение, разумеется, неофициальное, сфокусироваться на торговле и на внедрение в Беларуси европейских стандартов.

Дракохруст: Наблюдая сейчас за стремительным ухудшением отношений официального Минска с Европой, трудно избавиться мысли, что белорусская сторона упорно рубит сук, или, по крайней мере, один из сучьев, на котором сидит. Сторонник конспиралогии мог бы подумать, не россияне ли аккуратно подталкивают Лукашенко на путь конфликта с Европой, чтобы лишить его свободы маневра на случай возможного конфликта с Москвой. И вот эта возможность стала реальностью, и чем Лукашенко может сбалансировать российское давление? Отношения с Европой заранее «осмотрительно» испорчены. Или может возможность маневра сохраняется, и разбитые рамки еще можно склеить? Может ли сейчас Лукашенко возобновить диалог, что-то предложив Европе? Может ли Европа предложить что-то Лукашенко? А может и ничего не предлагать, а просто броситься защищать его от «российского империализма» и угрозы поглощения Беларуси Россией?

Рар: Все карты в руках Александра Лукашенко и его окружения. Не надо сравнивать ситуацию в Беларуси с ситуацией в Южной Осетии или Приднестровье. Нынешний конфликт между Минском и Москвой не ведет ни к какой военной угрозе. Пока это война слов и не более того. Мне кажется, что Евросоюз это хорошо понимает. И не будет никакой секретной договоренности с Москвой в отношении Беларуси, как и с Беларусью против России. Все будут смотреть, что будет делать Лукашенко. Естественно, что на него будут давить. Лукашенко должен открыть свою страну. Доколе он не решил, с кем он хочет сотрудничать и куда он хочет сориентировать Беларусь. Если в сторону ЕС, то нужно соответствовать интересам западных инвесторов, нужно менять законы, надо приглашать западных инвесторов к более широкому участию в приватизации, необходимо давать им определенные гарантии, создавать прочный фундамент для функционирования западного бизнеса, прежде всего среднего бизнеса в Беларуси. Мне кажется, что это нетрудно сделать, для этого требуется лишь политическая воля. Но Беларусь до сих пор не решила, хочет ли она выйти из Союзного государства с Россией. Фактически она в нем еще существует, по меньшей мере в военном плане Беларусь рассматривается всеми как самый близкий, а может даже единственный союзник РФ. Пока эти связи не разрушены. Беларусь пока не вышла из СНГ и ОДКБ, не отказалась от Союзного государства. Разговоры о том, что Беларусь надо быстренько принимать в Евросоюз, чтобы спасти от России – это спекуляции и амбиции геополитического толка. Об этом могут говорить политологи, но никак не ответственные политические деятели с обеих сторон.

Читайте также  Кризис мирового свиноводства выгоден для Казахстана

Дракохруст: Априори возможен и поворот европейской политики, хотя господин Рар и считает его невозможным. Я вспоминаю, как во время избирательной кампании в Польше в дебатах между Брониславом Комаровским и Ярославом Качиньским была затронута белорусская тема. Причем, политики тогда будто поменялись идеологическими ролями: консерватор Качиньский намекнул, что в некоторых аспектах политику Варшавы следует координировать с Москвой, а либерал Комаровский горячо возражал против такой политики. Но предвыборная риторика кандидата в президенты не всегда совпадает с реальной политикой главы государства. Возможно ли в нынешней ситуации некое согласование политики Москвы и Евросоюза в отношении Беларуси? Ранее Москва фактически была гарантом status quo в Беларуси, а Европа добивалась перемен, пусть и с небольшим энтузиазмом. Теперь, кажется, перемен в Беларуси добиваются и Восток, и Запад. Одинаковых или разных? Войцех, осталась ли ситуация «игры с нулевой суммой»?

Бородич-Смалински: Во-первых, надо определить, какие цели преследуют Евросоюз и Россия. Хотят ли они поменять Александра Лукашенко на кого-то другого или они хотят сохранить нынешнего главу государства, полагая, что он будет изменяться. Разумеется, выбирать будут белорусы, но никогда нет уверенности в честном подсчете голосов. Мне кажется, что Россия не хочет смены главы государства, она хочет, чтобы нынешний глава Беларуси стал более добрым соседом России, то есть, чтобы согласился на все российские условия по Таможенному союзу и ОДКБ, чтобы признал независимость Абхазии и Южной Осетии, чтобы выдал Бишкеку Курманбека Бакиева. У России нет кандидата на замену Лукашенко, она знает, что его смена может принести ей больше потерь, чем выгод. Не исключено, что у Лукашенко есть выход из этой ситуации, он ссылается на хорошие политические отношения с Китаем, с Венесуэлой. Но если смотреть на экономические факторы, то ситуация выглядит несколько иначе. На днях министерство статистики и Нацбанк Беларуси обнародовали дянные об иностранных инвестициях. Более 70% этих инвестиций – из России. Европейские инвестиции составляют незначительную часть. Это показывает реальную экономическую ситуацию Лукашенко, показывает, откуда приходят деньги.

Дракохруст: А новое сближение Беларуси с Евросоюзом, как контрбаланс российскому давлению, новое дыхание «Восточного партнерства» – насколько вероятным оно представляется вам?

Бородич-Смалински: Брюссель никаких новых предложений делать не будет. Все предложения, которые Брюссель мог сделать, сделаны, они находятся в рамках «Восточного партнерства», и в этих границах Беларусь может двигаться. Разумеется, если Европа сочтет, что давление России на Беларусь слишком сильно и по европейским стандартам непозволительно, Европа может сказать, что ей это не нравится. Но я не считаю, что это будет более динамичная политика ЕС в отношении Беларуси.

Дракохруст: Сергей, Войцех сказал, что для определения политики следует понять, чего хочет, чего добивается Россия своей новой политикой в отношении Беларуси. Это, безусловно, важно, но более важным представляется наличие самого конфликта. В свое время, когда СССР ссорился с титовской Югославией и маоистским Китаем, западная, прежде всего американская, дипломатия использовала сам факт конфликта, она на этом играла, она расширяла свои возможности.

Богдан: В основе стабильности режима Лукашенко лежит такой фактор, как равновесие между Востоком и Западом. Лукашенко не хотел бы переключаться на одну из сторон. Балансирование между Европой и Россией и мелкими вариантами типа региональных связей – это секрет сохранения режима. Сейчас его режим одинаково не нравится Востоку и Западу, хотя и по разным причинам. Поэтому при любой чрезмерной ориентации на одну из сторон возникает проблема. Дело в том, что режим несовместим с моделями, которые считаются приемлемыми в Москве и в Брюсселе. Слишком сильный крен означает смену режима, что влечет за собой потерю власти. Он просто не может позволить себе войти в Европу на нормальных условиях. Я думаю, что Беларусь сможет добиться улучшения отношений с Евросоюзом, но она будет восприниматься, как страна на границе Европы, но не как часть Европы, страна достаточно дружелюбная, стабильная, которая не создает проблемы. Это в принципе приемлемо и для Лукашенко и для Европы. Ведь что бы мы ни говорили, для большинства европейцев, кроме разве Восточной Европы, Беларусь – это не Европа. Режим Лукашенко еще в пред.г. смог осуществить торг с Европой, в пределах которого вопросы демократии и прав человека были отодвинуты в сторону, а главным вопросом стала геополитическая лояльность, хотя бы минимальная. И это понятная позиция, ведь для Евросоюза главное – не иметь проблемы на своих границах.

Читайте также  Немецкий бизнес в РФ: режим санкций политически неэффективен.

Дракохруст: И практический вопрос – в окт. Совет Евросоюза должен решать, что делать с визовыми санкциями в отношении белорусского руководства. Отменить? Восстановить их действие? Продолжить приостановку? Вот прогноз Александра Рара.

Рар: Если США и ЕС придут к выводу, что Лукашенко не собирается проводить демократические выборы, что он хочет силовыми методами сохранить свою власть, то подход будет более жесткий. Если миссия ОБСЕ, европейские наблюдатели увидят, что есть позитивные сдвиги, что оппозиционные партии получают доступ к СМИ и к деньгам, и если будет перспектива более демократических чем в прошлые годы выборов, то жестких санкций не будет. Пока рано делать выводы, надо подождать, как будут развиваться события в ближайшие 3 месяца.

Дракохруст: Сергей, Войцех, по вашим оценкам, какой из трех путей на октябрьском перекрестке выберет евросоюзовский рыцарь?

Богдан: Я думаю, что будет продолжение замораживания. Я хотел бы подчеркнуть, что отказ от свержения режима как цели – это весьма существенный момент. Это прорывной фактор, снятие одной из главных головных болей. Правда, остался еще такая боль, как политика России в отношении Беларуси. Но ждать, что ЕС окажет звучную поддержку Минску также не приходится. Представители Евросоюза, отвечающие за политику в отношении к Беларуси, понимают, что белорусско-российские отношения – это не просто межгосударственные отношения, где присутствуют экономические и политические составляющие, это и много исторических, сентиментальных, в конце концов, имперских амбиций России. Любой слишком звучный шаг ЕС в этом отношении может создать большие проблемы в его отношениях с Россией. Россия рассматривает Беларусь как уникального союзника, и как бы мы не хотели, сейчас для многих, в т.ч. и в Европе, Беларусь – это оторванная часть России. Так что громких инициатив не будет, но прорывные шаги уже состоялись. Вы, Юрий, говорите об ухудшении отношений с Евросоюзом. Да, это есть, частично намеренно, чтобы сохранить равновесие, точнее, чтобы найти новое равновесие, т.к. прежнее равновесие становится слишком опасным для белорусского режима. Нужна новая эквилибристика, нужно поменять чашки на весах.

Бородич-Смалински: Не думаю, что в отношении Беларуси будут введены какие-то санкции. Евросоюз, безусловно, выскажется по поводу того, что ему не нравятся некоторые решения белорусских властей, но санкций не будет. Я не думаю, что отношения Беларуси с ЕС будут заморожены, это не будут не те отношения, которые были три или четыре года назад. Я не могу согласиться с мнением господина Богдана, что для части европейцев Беларусь – это оторванная часть России. Карта Европы зафиксирована, здесь не будет никаких изменений, и никто в Европе не будет их проводить. Люди в Европе считают, что Беларусь – это отдельное государство, к сожалению, очень привязанное к России и очень зависимое от России. Но, тем не менее, это независимое государство. Юрий Дракохруст. Перевод: Светлана Тиванова. Radio Free Europe (Radio Liberty, США)

Add a Comment